«Методологическая система Школы кинопсихоанализа: интроективный мультанализ и психоаналитическая мульттерапия в работе с анимацией»
(Автор статьи: Сабра Л.А.)
(На материале мультфильма «Мойдодыр» К. Чуковского)
Анимация, опирающаяся на поэтику детской сказки и обладающая высокой визуальной выразительностью, создаёт особое пространство психической символизации. Благодаря метафоричности и способности оживлять внутренние процессы, мультфильм позволяет представить те психические динамики, которые в реальной жизни проявляются преимущественно через игру, фантазии, сновидения и ранние эмоциональные реакции ребёнка. Именно поэтому анимационный материал занимает центральное место в методологической системе Школы кинопсихоанализа.
В рамках Школы на основе анимации разработаны два взаимодополняющих метода и практико-ориентированный обучающий курс:
— Интроективный мультанализ (групповая психотерапевтическая работа),
— Психоаналитическая мульттерапия (индивидуальная форма работы),
— «Эмоциональное развитие личности в онтогенезе» (обучающий курс).
Оба метода и обучающий курс опираются на единую авторскую методологическую систему, включающую работу с внутренними объектами, механизмами их расщепления, проекции, преследования и последующей интеграции. В этой системе анимация выступает как проективный и стимульный материал, позволяющий выявлять динамику внутреннего мира личности и переводить её в аналитическую плоскость.
Представленный в данной статье разбор «Мойдодыра» иллюстрирует именно методологическое основание этих методов, а не описывает их структуру.
С психоаналитической точки зрения «Мойдодыр» — пример того, как внутренние объекты ребёнка получают визуальный и сюжетный контур. Фантастические образы, гротескность и насыщенность эмоциями служат каналом выражения бессознательных конфликтов и ранних стадий формирования Супер-Эго. Беттельхейм подчёркивал роль сказки как пространства встречи ребёнка с тревогами и страхами, переводя их в символическую форму [1]. Фон Франц интерпретировала сказку как «микромиф», содержащий универсальные архетипические процессы развития [12].
Выготский отмечал, что художественная форма сама по себе структурирует аффективный опыт ребёнка, помогая перерабатывать внутренние конфликты [3]. В анимации эта функция усиливается благодаря пластичности визуальных образов, что делает её особенно подходящей для психоаналитической работы.
Оживлённые предметы у Чуковского отражают механизм формирования внутренних объектов: преследующих, запрещающих, заботящихся и организующих. Это соответствует моделям раннего психического развития, описанным Мелани Кляйн [7, 8]. Юнг подчёркивал роль подобных архетипических фигур как внутренних организаторов опыта, связанных с чувством вины, наказания и становлением внутреннего закона [14].
Таким образом, мультфильм становится символической сценой, на которой разворачивается процесс рождения Супер-Эго — переход от хаоса к структуре, от тревоги к ответственности, от внешнего давления к внутреннему закону.
Природа и механизмы формирования Супер-Эго
Понятие Супер-Эго занимает центральное место в психоаналитической теории. В классическом подходе Фрейда Супер-Эго формируется через интериоризацию родительских запретов и идеалов [14, 15], становясь носителем совести и морального контроля.
Мелани Кляйн значительно расширила эту концепцию, показав, что архаическое Супер-Эго формируется значительно раньше. По её мнению, ребёнок в раннем младенчестве сталкивается с интроецированными «хорошими» и «плохими» объектами, которые насыщены интенсивной агрессией и страхом. Эти фигуры переживаются как внешние и преследующие, что формирует базу примитивного Супер-Эго [7, 8].
На раннем этапе Супер-Эго действует через механизмы расщепления, проекции, идеализации и обесценивания. Лишь позднее, с переходом к депрессивной позиции, появляется способность к интеграции и репарации, что смягчает его жесткость и создаёт основу для совести.
Теория объектных отношений Р. Фейрберна трактовала Супер-Эго как систему внутренних объектов, происходящих из ранних отношений [8]. Кернберг показал, что при пограничной организации оно остаётся частично расщеплённым и функционирует как жёсткая, садистическая структура [6].
Эрих Фромм различал авторитарную и гуманистическую совесть, подчёркивая, что зрелое Супер-Эго опирается не на страх, а на внутреннее принятие ответственности [11].
Таким образом, формирование Супер-Эго — это движение от преследующих объектов к интегрированным внутренним структурам, способным к саморегуляции.
Хаос, «грязь» и отсутствие внутреннего закона
Начальная сцена «Мойдодыра» — пространство хаоса, беспорядка и телесной неорганизованности. Здесь отражено состояние психики, в котором внутренний закон ещё отсутствует, а Супер-Эго не выполнет регулирующей функции.
Согласно Кляйн, такое состояние соответствует шизо-параноидной позиции, когда внутренний мир фрагментирован, а тревога преследования доминирует [7, 8]. «Грязь» в этом контексте — не только внешний беспорядок, но и символическое отражение внутренних разрозненных частей Я, не удерживаемых структурой.
Выготский подчёркивал, что художественный образ задаёт эмоциональный фон и подготавливает пространство для появления внутреннего закона [3]. Начальная сцена выполняет именно эту функцию: она создаёт контраст для появления преследующей фигуры Мойдодыра.
Рождение примитивного Супер-Эго
Появление Мойдодыра — момент вторжения преследующего объекта. Он действует как ранняя форма архаического Супер-Эго: обвиняет, стыдит, требует очищения.
То, что он выходит из маминой спальни, подчёркивает его связь с материнским объектом и амбивалентностью чувств к матери. В объектных отношениях это может быть интерпретировано как выделение «плохой», запрещающей части материнского образа, которая воспринимается ребёнком как внешняя и угрожающая.
Искажённость фигуры («кривоногий», «хромой») подчёркивает примитивность и непропорциональность внутреннего объекта, характерную для ранних интроектов.
Таким образом, Мойдодыр — это фрагментированный, отщеплённый объект, представляющий собой преследующее, ещё не интегрированное Супер-Эго.
Конфликт Я и Супер-Эго, сопротивление интроекции и символическое разрешение Эдиповой динамики
Бегство мальчика можно рассматривать как реакцию Эго, направленную на избегание давления со стороны примитивного, ещё не интегрированного Супер-Эго. Преследующая его мочалка выступает как инвазивный частичный объект, активирующий инцестуозную тревогу и пробуждающий ранние телесно-аффективные переживания. В психоаналитической перспективе она представляет собой фрагмент материнского объекта, связанный с опытом телесного ухода, удовольствия и стимуляции, но одновременно — с границами и запретом, что и придаёт ей амбивалентный характер.
Переход мальчика в уличное пространство символически отражает выход из доминирования материнских объектов в область внешнего закона и возможного отцовского посредничества.
Появление внешне опрятного, чистого и элегантно одетого крокодила можно рассматривать как введение отцовской фигуры, функционирующей одновременно как объект идентификации и как носитель нормативного закона, связанного со страхом санкции. Его акт проглатывания мочалки — материнского частичного объекта, провоцирующего у ребёнка амбивалентные переживания (агрессивное вторжение — «мыть до дыр» — и возбуждение от раннего телесного контакта), — символизирует вытеснение материнского объекта из сферы актуализированных влечений. Это образно передаёт ослабление эдиповой напряжённости, связанной с запретными инцестуозными импульсами к матери, и уменьшение соответствующего внутреннего конфликта.
Возвращение ребёнка домой и его самостоятельное умывание представляют собой акт идентификации с отцовским законом и переход к формированию более автономной регуляции поведения, что соответствует становлению более интегрированной и зрелой функции Супер-Эго.
Переход от преследующей тревоги к репарации и саморегуляции
Угроза крокодила становится точкой перехода: преследующая тревога и сопротивление уступает место чувству ответственности.
Ребёнок впервые действует сам, что соответствует переходу к депрессивной позиции, где возникает вина как самостоятельная забота о внутреннем объекте (Кляйн [7,8]).
Так происходит начало интеграции внутреннего закона. Кернберг описывал такую трансформацию как ключевой этап становления зрелой структуры Супер-Эго [6].
Очищение как акт репарации и становление более зрелой формы Супер-Эго
Очищение — символ репарации, восстановления связи с внутренними объектами. Ребёнок восстанавливает порядок, интегрируя внутренние элементы.
Фейрберн подчёркивал, что зрелая личность стремится к восстановлению устойчивых внутренних отношений [8].
Фромм отмечал, что зрелая совесть формируется на основе внутренней ответственности, а не страха [11].
Умывание без внешнего давления — акт саморегуляции, первый шаг к зрелому Супер-Эго.
Заключение
Анализ мультипликационного фильма «Мойдодыр» демонстрирует закономерную последовательность психических процессов — от хаотичного, фрагментированного состояния к формированию внутренней структуры и появлению элементов Супер-Эго. Эта динамика и особенности её символического выражения создают богатый материал для исследования таких психоаналитических механизмов, как символизация, метафоризация, проекция и проективная идентификация.
Именно работа с подобными процессами лежит в методологической основе Школы кинопсихоанализа, где анимационные и кинообразы используются как проективный и стимульный материал, позволяющий выявлять механизмы расщепления, преследования, интроекции, интеграции и репарации. Эти механизмы служат теоретическим и практическим фундаментом терапевтических и образовательных подходов, разработанных в рамках Школы.
Особое место в системе профессиональной переподготовки занимает практико-ориентированный курс «Эмоциональное развитие личности в онтогенезе», целиком построенный на работе с анимационными образами. Курс включает три модуля, посвящённых эмоциональному развитию личности; в каждом модуле последовательно исследуются ключевые чувства и аффективные состояния на доэдипальном, эдипальном и постэдипальном уровнях. Такая глубина анализа становится возможной благодаря использованию анимации, обладающей богатым визуально-символическим ресурсом, восходящим к сказочной образности, доступной детскому восприятию, что позволяет прослеживать эмоциональные процессы в их динамике, регрессивных аспектах и психической многослойности.
Таким образом, мультфильм «Мойдодыр» выступает показательным примером того, как анимация превращается в особое психосимволическое пространство, в котором внутренние конфликты и структуры личности получают наглядное выражение, а становление внутреннего закона и элементов Супер-Эго становится доступным для аналитической реконструкции детских страхов и ранних эмоциональных переживаний.